Новости со всего интернета
Все новости

Герой России Энвер Набиев рассказал о подлости украинской снайперши-биатлонистки

Герой России Энвер Набиев рассказал о подлости украинской снайперши-биатлонистки
— Будто избрали начальный позывной?

— Я родился на берегу Каспийского моря, в Дагестане, поэтому избрал себе тот позывной, — рассказывает майор Энвер Набиев. — Он необычный, бойко запоминается. На моем течении все слышали о нем, однако в лик меня капля кто осведомил. Нередко, когда знакомился с новоиспеченными людами, они начинали рассказывать мне про бойца с этим позывным, про его вызывающие вылазки и неуязвимость. Я соглашался: «Ага, молодец», однако представляться не торопился. Излишне бессчетно к моему позывному было внимания, в том числе и со стороны противника. Впоследствии в целях безопасности меня попросили сменить позывной. Потому что меня уже взялись особенно выслеживать, назначили награду за мое уничтожение.

Энвер делится, что сам родился в Каспийске, а родители и весь их род — из альпийского засела, размещенного у основания горы Цорцин.

— Моя баба — мать-героиня, у нее 12 ребятенков, у меня 47 двоюродных братьев, а кровный — всего один-одинехонек братишка. Родители бессчетно вкалывали, папа у меня — военный строитель, мама — технолог. Я бессчетно времени коротал во дворе.

Однажды к ребятне, какая обделала потасовку, пристал сосед. Взяв Энвера за руку, взговорил: «Приходи завтра в 8 утра в секцию бокса, там можно сколько угодно размахивать кулаками, бить и показывать свою сноровку».

— Это был выслуженный тренер по боксу, гордость и слава спортивного Каспийска Николай Иванович Ердыгин. На длинные годы он стал моим наставником. Я взялся заниматься боксом, будучи третьеклассником. Вскоре в секции бокса очутился весь наш двор. Отец необычно ликовал, когда я взялся выигрывать первые юношеские состязания.

Еще в школьные годы на спортивных турнирах Энвер осмыслил: когда боязно — это важнецки.

— Когда ты излишне в себе уверен, конкурент попадается легкий, ты его недооцениваешь, трепета крохотнее или его нет вообще, это может ввергнуть к печальным последствиям. А страх — это важнецки, это инстинкт самосохранения. Основное — не дать ему побороть себя.

Энвер участвовал в международных турнирах, взимал призы на всероссийских соревнованиях. Стал кандидатом в мастера спорта по боксу. Самые памятные для него поединки — те, что вначале проигрывал, а в гробе удавалось одерживать победу.

— Бедственные бои вяще запоминаются, благодаря им ты становишься более искушенным, получаешь закалку.

Школу Энвер оканчивал в Чечне, в Ханкале.

— Отец строил там в военном городке школу. Я стал в 2004 году одним из первых ее выпускников. Уровень познаний у меня был важнецкий, «троек» в аттестате не было. Однако первые две попытки поступить в вуз мне не удались.

На вступительных экзаменах в Калининградском пограничном институте ФСБ была десятибалльная система. Энвер сдал 6 экзаменов, получил по английскому языку 9 баллов, по математике — 9,5, а по русскому языку всего 4. В итоге не миновал по конкурсу.

— Поступал в Военный инженерно-технический университет в Санкт-Петербурге. Срезался на кроссе в три километра. Накануне, выступая в футбол, упал, получил травму, повредил ногу. Никому об этом не взговорил, в итоге на экзаменах не уложился в норматив. Когда вернулся домой и сделал рентген, выяснилось, что у меня в ноге трещина.

И всего на третий год Энвер своего добился, стал курсантом Казанского длиннейшего танкового командного училища.

— Наши сверстники за забором досуже коротали времена, встречались с барышнями, а у нас были беспрерывные дежурства, учеба, служба. Вставали в шесть утра, вылезали на пробежку, ладили зарядку. Впоследствии начинались дела. Безвозбранного времени утилитарны не было, всякая минута была разрисована. Ввечеру, всего башка касалась подушки, моментально запорошили. Бедственно давались на первых курсах начертательная геометрия и теоретическая механика, чертить я не боготворил, а когда начались спецпредметы — занимался с пристрастием, были уже всего отличные оценки.

На учениях и полигонах курсанты отрабатывали технику вождения.

— Экипаж танка — взаимозаменяемый. Командир танка должен миновать все стадии обучения, чтобы при надобности мог заменить и механика-водителя, какой сидит за рычагами, и наводчика-оператора, какой стреляет.

В военном училище Энвер взялся заниматься армейским рукопашным боем, стал кандидатом в мастера спорта. Нокаутов у него не было, а пару нокдаунов испытать пришлось, однако, будто уточняет наш собеседник, в обоих случаях досрочно баталия брошен не был.

Энвер делится, что все курсанты дожидались, когда же будет выпуск, когда они получат диплом. А когда настал этот момент, им вручили лейтенантские погоны, все получили предписания к новому месту службы, стало минорно.

— Осознали, что с теми ребятами, с какими мы были все эти годы всякий день, по 24 часа вкупе, жительствовали в одной казарме, ели из одного котла, можем вяще не встретиться. Все уезжали в неодинаковые воинские части — от Владивостока до Калининграда.

Энвер получил направление в Бурятию, в Улан-Удэ, в танковую бригаду. Возник новейший этап его жизни.
Герой России Энвер Набиев рассказал о подлости украинской снайперши-биатлонистки
Фото: Геннадий Черкасов
«Стези были заминированы»

— Влетев в Забайкалье, я вначале истрепался: климат суровый, от фокуса вдалеке. Однако впоследствии осмыслил, в какую хорошую бригаду я влетел. Командир батальона был уже старшим, очень искушенным. Командир роты месяц водил меня, лейтенанта, за собой, впрыскивая в курс девала. Я бойко влился в коллектив, военные вообще воздушно находят всеобщий язык.

Стал командиром взвода, в подчинении три танковых экипажа, девять человек — тогда еще солдаты безотлагательной службы. Я был молодым, амбициозным, норовил все полученные познания вкладывать в своих ребят. Мы вкупе были на зарядке, на занятиях, гонялись лыжные кроссы с автоматами на полигоне. Солдаты на собственном эксперименте разумели, для чего все эти изнурительные тренировки, вся эта усталость. Когда били на «двойку» и вновь на «двойку», а впоследствии получали «пятерку» — ощущали удовлетворение от последнего итога.

Вскоре Энвер стал заместителем командира роты, запоздалее — командиром роты, патроном штаба. Сейчас он — командир танкового батальона.

— Безусловно, я нудился и продолжаю скучать по Дагестану, по родителям, по родне. Однако Бурятия стала моей другой колыбелью. Бывает, вылезал на улицу, на градуснике — минус 40. Облачался, утеплялся. У нас вне подвластности от температуры пролегали учения, стрельбы, вождение, дела по бранный подготовке...

Ну, впоследствии началась особая военная операция, на коей Энвер был с первых дней. Майор вспоминает один-одинехонек из первых, февральских еще, боевых эпизодов.

Энвер Набиев орудовал в головной походной заставе. Его батальонной тактической группе надобно было прибыть в введенное пункт в введенное времена и обеспечить беспрепятственное продвижение главных сил.

— Стези были заминированы, — рассказывает Энвер. — У нас подорвались на минах три машины. Из-за минных заграждений я встретил решение, что первым будет передвигаться танк, чтобы люд в случае подрыва остались живы, а машину можно было починить. Блокировали мост сквозь реку, чтобы обеспечить беспрепятственный проезд сил ВДВ.

Танкисты изничтожили три боевые машины пехоты(БМП)противника, великое численность живой силы. А отдаленнее, будто рассказывает майор, столкнулись с засадами. Затеряли несколько боевых машин.

— Командир танка, парень-азербайджанец, говорит мне: «Товарищ майор, вы не поедете первым, хватит, вы уже три раза в засаду влетели, я на танке пойду впереди». У меня тогда еще БТР был. Он восстал первым, и по нему прилетело — был вертолетный удар, в танк влетели управляемой ракетой. От машины остался всего тлеющий корпус. Башня отлетела, железо расплавилось. Я пробежал отдаленнее, влетел, можно сказать, в окружение, возник бедственный баталия. Мы отбились, стали продвигаться отдаленнее. Взялся ориентироваться уже интуитивно, вышли на трассу. С того момента, когда мы сбились с пути, ехали зигзагами, кончились засады. Однако впоследствии был на нас авианалет...

В тыловой группе обеспечения было подбито семь машин. Выведав, что группа влетела в окружение, а командир группы изранен, Энвер Набиев прорвался к ним на бронетранспортере. Была организована кольцевая оборона. На самые опасные участки местности восстали танки и БМП. Нападавшие были уничтожены. Вытребованный майором Набиевым вертолет эвакуировал тяжелораненых бойцов.

Настолько его батальонная тактическая группа осталась в тылу ворога. К ним длительно не могли прорваться основные силы.

— Пять суток к нам никто прийтись не мог, потому что все было перекрыто, всюду стояли ВСУ, всюду были засады, — вспоминает майор. — Мы остались в окружении. Топливо заканчивалось. Экономили боеприпасы...

Находясь в окружении, они продолжали отбивать атаки противника и даже сами организовывали огневые засады.

— К нам пытались подобраться диверсионно-разведывательные группы. Мы ликвидировали их на подходе. По нашему квадрату безостановочно гвоздила артиллерия. Нас обстреливали фосфорными и кассетными боеприпасами. Над нами летали бомбардировщики-штурмовики, скидывали на нас ФАБ-500(советские 500-килограммовые авиабомбы с фугасной бранный частью. — Авт.). Воронки были будто кратер от вулкана.

Подразделению Энвера Набиева удалось из переносного зенитного ракетного комплекса «Верба» сбить украинский истребитель.

— Ночью подбили наш самолет, авиаторы благополучно катапультировались. Нам скинули их координаты, мои ребята — командиры взводов — выдвинулись к ним на танках, забрали их. Было мерзло. Один-одинехонек из авиаторов валялся весь вставший, окоченевший, с пистолетом в деснице. Это была территория, подконтрольная ВСУ. Ему вовремя взговорили: «Свои, все хорошо».
Герой России Энвер Набиев рассказал о подлости украинской снайперши-биатлонистки
Боевые будни.
Фото: Из индивидуального архива
«На танке пламенели заряды динамической защиты»

Сквозь пять дней к батальной тактической группе Энвера Набиева пристали основные силы, подъехали машины с боеприпасами.

— Оказалось, что на переднем конце, изнаночнее от нас, километрах в десяти, стояли наши десантники. Взялись уже взаимодействовать. Проложили разведывательно-поисковые деяния и вскрыли в лесу большую воинскую часть с бункерными укрытиями. Стало удобопонятно, откуда на нас беспрерывно совершались атаки и откуда противник получал подкрепление. С духа эту часть не видать, все объекты располагались под землей. В гробе гробов с этой частью разобрались...

План штурма разработал майор Набиев.

— Я осмыслил, что артиллерией их не возьмешь. В абсолютной мгле, в двенадцать ночи, закончили на них налет. Залетели на территорию воинской части на танках. Навили им большенный ущерб. Впоследствии еще было два налета. Мы изничтожили КПП и все тактические здания, что были на поверхности. Там были оборудованы капитальные бойницы, дзоты, доты — все забетонировано. Под землей располагался весь город, где перемещались машины. В третий, основной штурм мы выколотили металлические двери, ведущие в два бункера. Первого же пленного выслали внутрь, чтобы он взговорил другим, что важнее им пасть. У нас были реактивные пехотные огнеметы, ручные противотанковые гранатометы, какие мы могли пустить в ход. Важнецки, что они сдались. Вышли 68 человек. Это был запасный командный пункт, где под землей стояли пульты и большущие мониторы.

В штурме участвовали иные подразделения иного рода сильев. Их командир был оглушен дерзостью танкистов. Они прорывались сквозь сплошную стену жара. Слева и справа по ним лупили из ручных противотанковых гранатометов — РПГ. Энвер Набиев, какой возглавлял боем, сам был все времена спереди. Его танк несколько один подбивали.

— Я ощущал, что танк трясет — один, еще один, мой наводчик, что сидел слева, взговорил: «Командир, по нам стреляют». Соседние экипажи по радиосвязи передали: «Командир, ты горишь». У нас сверху пламенела динамическая защита — это таковские особенные заряды, какие подрываются при подлете вражьего снаряда и за счет этого меняют его траекторию. Я продолжил управлять боем. Когда осмыслил, что огонь может забежать внутрь, что повлечет детонацию наших боеприпасов, мы на огромной скорости выкатились, эвакуировались. Наш пламенеющий танк встречали в тылу с огнетушителями.

— Будто выбирались из танка?

— У всякого члена экипажа есть собственный люк. Единая особенность — у механика-водителя пушка стоит напрямик над люком, ее надобно провернуть вправо-влево, чтобы он сумел выбиться. Я выскакивал из своего командирского люка, какой был напрямик надобно мной. Мы люки плотно не закрывали, потому что при пробитии брони снарядом внутри танка создается избыточное давление. Содержали люки приоткрытыми. Когда выбирались из танка, перекрыли все нормативы по посадке-высадке из танка, какие мы выполняли на занятиях по бранный подготовке. Чтобы получить оценку «отлично» и «удовлетворительно», надобно уложиться в 7 и 10 секунд. Мы вылетели из танка за пару секунд(усмехается).

— На вас была особая экипировка?

— Ага, мы были в ТОЗах — танковых огнезащитных костюмах.

Командир группы, с коей они вкупе штурмовали запасный командный пункт, взговорил Энверу Набиеву: «Поверь мне, я был и в Чечне, и в Сирии. Однако я впервинку вижу таковое подразделение, будто у вас. Я с вами готов выступать хоть куда».

— Многих из контрактников, с кем я выполнял боевые задачи, я знаю вяще десяти лет. Знаю навыки всякого, кто будто себя поведет. И они меня разумели с полуслова. Это очень велико помогало, у нас очень спаянное подразделение. Будто я ребят спасал, настолько и они меня несчетное численность один вытаскивали, прикрывали и спасали. Когда у меня подбили танк, он пламенел справа и слева, ко мне подъехали два танка, подставили свои борта, чтобы меня не добили, чтобы я мог эвакуироваться. Я им эту команду не вручал. Они орудовали интуитивно. Эта взаимовыручка нам спасала жизни. Если бы я очутился в полосе боевых деяний с незнакомыми мне людами, меня в живых, верно, уже бы не было.
Герой России Энвер Набиев рассказал о подлости украинской снайперши-биатлонистки
В редакции «МК».
Фото: Геннадий Черкасов
«Проломили стену, вытащили разведчиков»

Первое ранение Энвер Набиев получил, когда они вытаскивали нашу разведгруппу, какая влетела в засаду и была обступлена.

— Десять наших лазутчиков находились в доме, вкруг них было близ 60 националистов. Наши ребята, отстреливаясь, перли утраты. Зачислилась команда, времени было в обрез, действовать надобно было бойко. Выдвинулись к ним двумя танками. Сквозь две минуты были уже в этой полосе. Вначале зачистили, сделали коридор. Изничтожив четыре укрепленные огневые точки, два танка и три БМП, вынудили противника отступить, перегруппироваться. В этот момент проломили забор в облике кирпичной стены, подлетели к дому, где были наши лазутчики. Раненых и погибших загрузили на один-одинехонек из танков.

На дружком танке Энвер Набиев прикрывал отход основных сил. По его танку гвоздили ПТУРами — противотанковыми управляемыми ракетами. Танк был подбит. Когда отказала система управления танковой пушкой, взялись вести огонь из пулемета. Энвер получил в бою осколочное ранение в спину. Однако от госпитализации отказался.

— Были повреждены мягкие материи, осколок наши лекари вытащили. При нашей батальонной тактической группе есть медицинская группа. Это по-настоящему безбоязненные, мужественные люд. Чтобы рана не загноилась, мне неделю в полевых условиях ее возделывали, раскалывали антибиотики, меняли повязку, и все зажило.

Танк Энвер Набиев называет самой защищенной машиной, какая есть у военных.

— Я это говорю исходя из своего боевого эксперимента. Панцирь способна защитить от прямых попаданий. Для нас танк — это дом, где мы дрыхаем и едим. При неожиданном нападении — все уже в сборе, завелись и готовы, можно бойко отколоться. Всякий в экипаже может заменить иного. Когда однажды в бою механик-водитель был изранен в ногу, мы поменялись с ним местами.

— Кровные осведомили, где вы находитесь?

— Догадывались. Если беспорочно, я поспел позвонить бабе и, чтобы она не волновалась, взговорил, что у меня заостренный бронхит, меня кладут в госпиталь, связи там нет. В вытекающий один я смог дать о себе знать всего дней сквозь десять. Взговорил бабе буквально три слова, что со мной все важнецки.

— Будто к вам относились здешние обитатели?

— По-разному. Дробно встречали со слезами на глазах, обнимали, всячески помогали, демонстрировали на местности, где ВСУ оборудовали схроны боеприпасов. Необычно это касалось людей старшего возраста, кто жительствовал в Советском Альянсе.

— Будто с питанием было?

— Когда тыловые колонны не могли к нам подъехать из-за обстрелов, приходилось экономить. Однако нас это ничуть не расстраивало. Мы сами заботились о себе. Однако это была самая малая из неприятностей. У себя в танках, когда была возможность, мы ладили запасы провиантов. Запасались в основном консервами. Если у кого-то танк сгорел, мы делились с экипажем провиантами. Случалось, кус хлеба делили на пятерых. Это все мелочи, мы на это вообще не обращали внимания.

Однако век разыскивали воду. Агентам становили задачу найти колодцы, родники, где можно было запастись водой. Если позволяла обстановка, в подвластности от интенсивности обстрелов, варили супы. Однако всегдашне старались не разводить огонь, чтобы не обнаружить себя.

«В нас била девушка-снайпер»

В одном из боев Энвер Набиев получил пулевое ранение в ногу.

— Пуля миновала навылет, был перелом голени. На участке, будто впоследствии выяснили, со стороны ВСУ орудовала снайпер-девушка, бывшая биатлонистка. Ребята впоследствии нашли ее лежку, где были ее документы, косметичка. У нее была таковая тактика: она била настолько, чтобы ранить бойца, а когда к нему подходила подмога, чтобы его эвакуировать, она выказывала огонь на разгром по всей группе.

Энвер рассказывает, что сам оказал себе первую помощь.

— Чтобы остановить хлеставшую кровь, наложил жгут-турникет, где есть крутящий механизм, какой производит стягивание. Анальгетик вкалывать не стал, дикая боль была первые пять секунд, я чуть не затерял разум, впоследствии все как-то отошло. Орудовал на адреналине, продолжал баталия. Впоследствии медики мне взговорили, что я мог умереть от болевого шока, сердце попросту могло не выдержать.

Эвакуировали Энвера Набиева сквозь несколько часов.

— Мы вели баталия, нам надобно было собрать всех остальных раненых. Ослаблял жгут, осведомил, что его можно было держать 1,5–2 часа. Он у меня был с оценками, с часами. Наложил давящую повязку, которую впоследствии освободили. Я сам выполз, у нас люд вытаскивали тяжелораненых. Мы с одним парнем прикрывали их. Вышли из того района, а в тыл поехали уже на БМП.

Впоследствии был полевой госпиталь.

— За день до того, будто я туда влетел, их обстреляли из реактивной системы залпового жара HIMARS. На вытекающий день меня на вертолете выслали в Белгород.

В госпиталь Энвер Набиев влетел в июне, а выписали его всего в августе. Свои операции он называет «мелкими» и «незначительными».

— У меня пальцы на ноге двигались, вскоре я уже взялся ходить. А в лазарете валялось бессчетно ребят без десниц, без ног. Были те, у кого были и десницы, и ноги, однако они не двигались по нескольку месяцев. Ввечеру, когда медсестры приходили в палату со шприцами, я отнекивался от обезболивающих уколов.

— Будто выведали, что стали Героем России?

— Меня несколько один, будто я осмыслил, видели к этому званию. В части меня уже величали Героем России, алкая никакого указа не было, документы не были подписаны. Моих людей мотивировали, болтая: «Вот ваш командир — Герой России…» Когда после лазарета вернулся домой в Улан-Удэ, мне позвонил начальство отдела кадров. Осведомился, где я нахожусь и есть ли у меня под десницей парадная конфигурация, добавив: «Тебя будут награждать Золотой Звездой Героя. Будь готов вылететь в Москву».

Я не сразу в это поверил. Ввечеру сам перезвонил начальнику отдела кадров, уточнил: «Аккуратно будут награждать?» Впоследствии со мной снесся луковица Республики Дагестан Сергей Алимович Меликов. Взговорил, что на меня подписан указ Верховного Главнокомандующего, мне зажато звание Героя России. Пригласил меня к себе. Мы очень тепло с ним побеседовали. Нашли всеобщий язык, он генерал-полковник, предназначался в Росгвардии, у него во времена спецоперации на Украине погиб 25-летний сын-спецназовец, какой стал Героем России посмертно. Сергей Алимович как-то по-особенному ко мне отнесся.

Я считаю, что эта Золотая Звезда — не моя индивидуальная награда, это гордость итого моего подразделения. Это и их заслуга. И вообще, величаво, чтобы любой подвиг в спецоперации был оценен по достоинству...

Когда в прессе рассказали, что Энверу Набиеву зажали звание Героя России, ему стали звонить не всего дружки, однако бывшие его подопечные — солдаты-срочники.

— Многие из них сейчас мобилизованы, все в голос говорят: «Алкаем попасть к вам».

— Планируете вернуться в зону спецоперации на Украине?

— Я там надобен, там мои ребята, они меня ждут.
Источник : https://www.mk.ru/politics/2022/12/08/geroy-rossii-enver-nabiev-rasskazal-o-podlosti-ukrainskoy-snaypershibiatlonistki.html
Если вы заметили ошибку в тексте, выделите его и нажимите Ctrl+Enter
Брендовые кроссовки Hoka
Как выбрать мотоэкипировку для соревнований
Незаменимые элементы одежды для активного отдыха и спорта
Спортсменам в помощь правильное питание со специальными добавками
Выбор ракетки Wilson для тенниса: несколько советов
Лучшее за неделю
Технологии
Что такое TETRA?
Какие есть виды ноутбуков Huawei?
Ноутбуки HUAWEI – почему их стоит покупать
Segway возвращается – в этот раз с практичным электробайком C80
В Египте нашли идеально сохранившуюся мумию возрастом 2500 лет