Новости со всего интернета
Все новости

Последний министр экономики СССР написал сенсационные мемуары

Последний министр экономики СССР написал сенсационные мемуары
Когда на излете 1990 года Михаил Горбачев подыскивает сменщика «сгоревшему на работе» председателю Совмина СССР Николаю Рыжкову, он делает предложение из тех, от которых не встречено отнекиваться, самому молодому члену тогдашнего правительства, 41-летнему председателю Госкомтруда Владимиру Щербакову: «А ты мог бы возглавить правительство, если я предложу?» Ответить на подобный вопрос президента галантным, однако жестким отказом — «Я, верно, единый, кто не может возглавлять кабинет министров!» — могут всего очень нестандартные личности. Однако Владимир Щербаков век отнекивался «укладываться в всеобщий аршин».

«Меня к политике не тянуло, даже с комсомольской работы бойко ретировался, когда осознал, что это «не мое». Из Москвы на завод в Тольятти сбежал, фактически заявив секретарю ЦК ВЛКСМ Борису Пастухову, что развожусь с бабой и по моральным качествам не могу работать в ЦК. Нагрел порядочного, глубокоуважаемого всеми, важнецки глядевшего ко мне человека», — написал по-прежнему пребывающий в безоблачном союзе Владимир Щербаков в своих мемуарах. Однако политика все равновелико нагнала нашего героя и катапультировала его в самое сердце союзной власти эпохи краха перестройки и распада СССР. Этой осенью Владимир Щербаков в соавторстве с знаменитым российским экономическим историком Николаем Кротовым готовятся издать небольшим тиражом книгу своих воспоминаний. С позволения авторов привожу со своими комментариями несколько наиболее интересных фрагментов из этого крайне величавого для понимания нашей истории созданья.

Прелюдия к распаду

Спустя несколько месяцев после своего обращения в июле 1989 года в самого молодого члена союзного правительства Владимир Щербаков вкупе с иными министрами поехал в свою первую командировку в Республику Коми. Колонну на пути сопутствовала гаишная машина с мигалками. В составе делегации был и тогдашний премьер-министр Николай Рыжков.

«Мы ехали на автобусе «ЛиАЗ», за нами вытекало несколько машин местных глав и бессчетно машин прессы. В этом регионе уже была зима с большущим снежным покровом, и путь видела собой снежный желоб, вылитый на трассу для бобслея со снежными стенами высью близ полутора-двух метров. Неожиданно началась большая метель, и мы перестали что-либо видеть, в том числе машину ГАИ, идущую спереди. Пришлось встать. При этом автобус стало бойко заносить снегом. Вначале случившееся мы не воспринимали всерьез, однако, когда кому-то приспичило выйти «на воздух», а мы не смогли открыть заваленную снегом дверь, стало не до шуток. Навалившись на дверь, ее удалось всего приоткрыть, за ней была плотная снежная стена. Выяснилось, что нас попросту завалило снегом, мы полностью живьем «погребены»!У «ЛиАЗа» был верхний люк, его тоже попытались открыть, выяснилось, что сверху был тоже большенный слой снега. Замуровали!В Москве в те дни была недурная и довольно теплая погода, Рыжков взговорил: «На один-одинехонек день. Поутру — туда, ввечеру — назад». В Москве еще тепло, и все, вводя Рыжкова, отправились в командировку в демисезонных пальто, большинство — в ботинках на филигранной подошве. Край большущая, а министры это и в голову не взяли!
Последний министр экономики СССР написал сенсационные мемуары
Владимир Щербаков в наши дни.
Сразу была поставлена задача — не замерзнуть. Для ее выполнения были выложены неприкосновенные запасы — у меня и министра угольной промышленности Михаила Щадова оказалось в кейсе по бутылке водки, министр путей извещения СССР Николай Конарев был самым искушенным и выставил две бутылки. Другие министры, будто их тут же обругали, «халявщики из электриков и финансистов», резервов не владели. Необычно досталось министру лесной промышленности: «Ну ты-то из лесников. Кто же в лес без бутылки ходит?» Закуски не было, у кого-то нашлась шоколадка, и в снежном плену, под одну на всех шоколадку, наш запас был исчерпан бойко. Тем временем кончился бензин, в автобусе стало абсолютно мерзло, потолок и пустотел от начальственного, не абсолютно трезвого дыхания покрылись сантиметровой ледовой коркой. Тому, кто в тонких ботинках, абсолютно не сладко!Стали вначале негромко, а впоследствии в голос теребить индивидуального эскулапа Рыжкова, чтобы он поделился своим резервом спирта для инъекций. Однако тот не сдавался. Пришлось вмешаться Николаю Ивановичу, в итоге и медицинский спирт пошел в девало.

В гробе гробов нам повезло, на пограничной заставе изловили сигнал рации генерала. В тот момент там было несколько БТРов. БТРы и выслали на наш розыск. И вот мы почувствовали, что по кровле нашего автобуса миновал БТР. Судя по всему, и военные это услышали. На первой бранный машине отъехал Рыжков с охраной. Когда некто алкал рыпнуться и покинуть автобус вкупе с ним, телохранители его безапеляционно застопорили, став стеной у люка(а это был единый выход), отгородившись от остальных «скрипками»(чемоданчиками со складными автоматами). Всем сразу стало все ясно».

Отправиться в поездку в регион с очень суровым климатом(речь идет о Республике Коми)«в демисезонном пальто и ботинках на филигранной подошве» — чем это не символ «экономических реформ» горбачевского стадия?Разумеется, какие-то экономические реформы были безотносительно необходимыми или даже верными. Вот, например, с какой ситуацией Владимир Щербаков столкнулся, отправившись вскоре после своего перехода в 1985 году на работу в Госкомтруд в инспекционную поездку в Узбекистан: «Была в Нукусе кормилица — обувная фабрика, планово и стабильно убыточная. Стал кумекать, что на ней не настолько, почему она планово-убыточна, и вскрыл вытекающее: фабрика выбрасывала партию обуви, отгружала ее на торговую базу, вводила себе графу произведенной товарной продукции и получала за нее гроши. Всего не из торговли, а из бюджета, поскольку изъяны были уже заложены в план и их покрывает казна. В вытекающем месяце база возвращала всю партию будто 100-процентный союз. На заводе обувь переоформляли и, якобы ликвидировав союз, опять отправляли на базу. Колесо крутилось, гроши из бюджета исправно поступали, и все были довольны».

Выжить экономическая модель, в рамках коей подобное считалось «нормальным», натурально, не могла. Однако непродуманные и неподготовленные попытки исправить «неправильное старое» с гарантией приводят к тому, что «передовое и новое» оказывается еще более адовым и разрушительным, чем «замшелое и старое». Вот, например, с какой ситуацией Владимир Щербаков столкнулся, отправившись в 1989 году кумекать с причинами шахтерских стачек в Донбассе: «Водопроводные и канализационные трубы в шахтерские поселки возложили, видаемо, сразу после войны. За эти годы они попросту сгнили. Руководство постановило их заменить. Поставили на должность зампредседателя облисполкома молодого, очень энергичного комсомольского работника. Тот стал показывать «геройские результаты»: не получив даже лимитов на новоиспеченные трубы, он организовал выемку всех магистральных труб горячей воды, не получив новых. Всю зиму люд подогревали квартиры и частные дома, воду для помывки и стирки будто могли. В дополнение, будто особенно, зимой миновал мощный град, и шифер на большинстве домов был пробит насквозь. Обещались поставить новейший, однако не поставили. Желая ускорить ремонт, этот молодец дал команду снимать шифер с муниципального жилья. Народ попросту взвыл».

По итогам этой поездки Владимир Щербаков переосмыслил свое касательство к тому, что прежде казалось ему «бессмысленным консерватизмом». Молодой министр опамятовался к выводу, что все руководство страны, самосильно от возраста, оказалось заложником своего «ограниченного житейского опыта». «Ограниченного» или, наоборот, излишне «богатого» житейского эксперимента?Будто станет ясно из дальнейшего ознакомления с мемуарами Владимира Щербакова, трагическую роль в судьбине запоздалого СССР сразилось и то и иное.
Последний министр экономики СССР написал сенсационные мемуары
Щербакову пришлось длительно уговаривать Виктора Черномырдина согласиться стать первым главой «Газпрома».
Два Чернобыля

1 мая 1986 года началось для шефа отдела Госкомтруда СССР Владимира Щербакова вполне традиционно — с посещения торжественных мероприятий на Красной площади. А вот продолжение «торжеств», визави, оказалось очень даже необычным: «Впервинку я получил билет на вторую трибуну. Любуюсь зрелищем, вдруг ко мне подходят двое крепких молодых дядек к штатском. Удостоверившись, что я Щербаков, предлагают миновать с ними. На вопрос «куда?» — отвечают кратко: «Вам объяснят!» Один-одинехонек становится передо мной, иной назади, таковским порядком идем к Спасской башне. В котелке безотвязно ворочается всего одна мысль: «Что я поспел такового совершить, что меня забирают напрямик с Красной площади?!» Однако до караульного помещения меня не довели, а завернули к зданию Совмина. И вскоре я очутился у кабинета заместителя председателя правительства Бориса Щербины. Там выступало заседание. Я пробовал понять, о чем речь, и вскоре догадался, что где-то на Украине приключился какой-то взрыв и готовится группа для выезда туда. После того будто осмыслил, что и меня в нее постановили включить, полегчало: «Значит, не арестуют!Во всяком случае, не сейчас!»

Ввечеру мы были на месте. Щербина нас подвез на автобусе на дрожал Припяти, мы остановились визави еще пламенеющей станции. Все вышли, и Борис Евдокимович стал проводить инструктаж. Все его смиренно внимали. В это времена подлетают два мужика и начинают отборным матом орать на зампреда Совмина и группу советских министров. Таковое я видал впервые». Одним из «нападавших» очутился Юрий Израэль, возглавлявший тогда Государственный комитет по гидрометеорологии и контролю природной среды СССР. После аварии он возглавлял работами по оценке радиоактивного загрязнения. Вторым был начальный заместитель министра посредственного машиностроения СССР Изнаночен Рябев — тогда главнейший атомщик страны. Юрий Антониевич не всего орал на нас матом, он еще и загонял всех возвратно в автобус. Вдруг беспробудный Изнаночен Дмитриевич, не церемонясь, взимал членов нашей делегации за шкирку, под десницы и иные части тела и буквально заваливал в «пазик».

Почему два чиновника длиннейшего, однако все-таки не самого длиннейшего звена посмели проявить такую вопиющую непочтительность к начальству?Потому что начальство не догадалось: проводить инструктаж на свежем духе на фоне полыхающей АЭС — утонченный, однако при этом весьма эффективный способ самоубийства. Увы, однако избавить жизни членов правительственной комиссии не поддержало даже рукоприкладство: «Жительствовали мы все в запустевшей школе. В углах класса стояли ящики с алкогольной продукцией. Отчего-то считалось, что всякий час или два надобно было прополоскать водкой глотка и нос и обработать ею же подмышки и все иные части тела, где есть лимфатические узлы, после чего выпить стакан кагора. Можно представить, в каком состоянии мы все времена ходили. Однако эти меры капля кому поддержали. За кратковременное времена на Новодевичьем и Троекуровском кладбищах сформированы аллеи захоронений членов чернобыльских правительственных комиссий. Периодически посещаю. Из состава нашей комиссии в живых на сегодняшний момент(2021 год)двое — Изнаночен Дмитриевич Рябев(мужик из стали)и я. После этих командировок я лет пять не мог ничего пить, а кагор не выношу до сих пор».

Это к вопросу о дефекте житейского эксперимента. А вот не менее драматичная история о том, к чему приводит его переизбыток: «Однажды ко мне приехал на зачисление инвалид из Калуги. На костылях, еле ходит, почитай не видит... Изложил свою историю: предназначался в армии в гробе 50-х годов и якобы участвовал в учениях в Тоцких лесах, сопровождавшихся атомным взрывом(по его утверждению, командовал учениями маршал Жуков, какого он индивидуально видал). Получил большое облучение, в итоге какого полностью затерял житейские функции, алкая это никакими комиссиями не сознается. Он получает обыкновенную пенсию, и даже на лекарства денег не хватает. Таких в живых еще человек 200–300, они поддерживают связь между собой. Вот сейчас сконцентрировали гроши и выслали его к молодому министру за правдой. «Жить нам осталось капельку. Черт с ней, с пенсией. Обидно, что загнемся, будто инвалиды, влетевшие под трамвай. А мы за Родину жизни отзывались. Алкаем, чтобы наши внуки это осведомили и ценили. Даже без повышения пенсий». Беспорочно болтая, я вначале опешил и не поверил, настолько будто несколько один был в этих Тоцких лесах на военных сборах и ничего подобного не видал и не слышал.

Пошел посоветоваться к(заместителю председателя Совета министров СССР по социальным спросам)Александре Бирюковой. Она откликнулась, что об этих слухах знает давненько. Бессчетно один испытывала и убедилась, что это ерунда. Предложила мне забыть... Однако меня что-то зацепило, и я написал запрос в Минобороны. Негативный ответ опамятовался по доверительной почте, что насторожило еще больше. После чего сквозь того инвалида нашел еще человек 50–60 пострадавших в тех же условиях. Кратковременнее, поехал к министру обороны маршалу Дмитрию Язову разобраться, были ли учения. Оказалось, были!

В итоге длинных переговоров, обращения в ЦК КПСС удалось создать новую категорию пенсионеров и инвалидов — «персональные пенсионеры подразделений особого риска». Приравняли их по льготам к инвалидам Отечественной войны. А впоследствии я выведал, что индивидуально у Александры Бирюковой благоверный умирал уже несколько лет, настолько будто тоже участвовал в этих учениях и получил жесткое облучение. Он дома до туалета самостоятельно дойти не мог, а она мне тем не менее болтала, что все индивидуально проверила!Могла бы попросту сказать, что у меня нет допуска к обсуждению этой темы, — и все. Однако ведь осознанно завела меня в заблуждение, нагрела!Нагрела, я уверен, не из-за жестокого умысла, а из трепета. Трепета перед карающей мощью царства, какой не испарился из жизни Александры Бирюковой даже тогда, когда из простого человека она превратилась в члена длиннейшего руководства государства».

В процессе развертывания реформ Горбачева этот довлеющий страх взялся потихоньку исчезать. Временами процесс раскрепощения людей приобретал комические формы. Вот, например, в какую передрягу летом 1988 года влетела группа разработчиков экономической части этих реформ: «В команду серьезных мужиков, писавших в пансионате «Сосны» очередной величавый документ, входили начальный заместитель председателя Совета министров СССР, председатель Госплана, кандидат в члены Политбюро Юрий Маслюков, председатель Госкомцен Валентин Павлов, бывший заведующий экономическим отделом ЦК КПСС, а теперь министр финансов СССР Борис Гостев и, будто, еще в то времена директор Института экономики академик Леонид Абалкин. Как-то после обеда мы прогуливались с ощущением исполненного длинна и, фланируя ввечеру вдоль Москвы-реки, завидели на иной палестине реки манящее взоры колхозное кукурузное поле. Мужики все ощущали себя молодыми, И всем настолько захотелось сорвать несколько початков, что, недолго кумекая, на двух лодках поплыли, будто вскоре оказалось, за приключениями.
Последний министр экономики СССР написал сенсационные мемуары
С Рональдом Рейганом: если бы Щербаков согласился возглавить советское правительство, подобных фото могло бы быть гораздо вяще.
Вначале все выступало важнецки, мы, будто пацаны, засовывали кукурузу за пазуху, веселились и уже собрались возвращаться, будто нас заприметил колхозный дозор. И два охранника на лошадях и с кнутами забрали двух наших товарищей — Валентина Павлова и Бориса Гостева. Отплыв от берега, мы стали вести переговоры, пытаясь решить вопрос миролюбивым путем. В процессе торга была назначена стоимость выкупа заложников. Мы оперативно добрались до санатория и вернулись с тремя или четырьмя бутылками водки — во столько оценили здешние обитатели двух советских министров. Произвели беспорочный мена. И всех облапил неудержный хохот — представили, что было бы, если бы колхозники вытребовали одеяние милиции и те взялись составлять протокол на «банду», возглавляемую кандидатом в члены Политбюро!При этом мы будем объяснять им, что в этот вечер разыскивали пути перевода нашей экономики на базарные рельсы!»

А вот не менее комичный эпизод. Выполняя задание руководства, Владимир Щербаков убеждает министра газовой промышленности СССР Виктора Черномырдина преобразовать свое министерство в концерн «Газпром»: «Выслушав меня, он возмущенно осведомился: «Вы что, меня хотите снять с поста министра?! Не разумеете, что ладите?! Увлеклись всякими фантазиями!» Владея большенный житейский опыт, Виктор заявил: «Ага знаю я вас, вы сразу всё у меня отнимете!Я, безусловно, родом из деревни, однако не деревенский дурачок, чтобы в таковские сказки верить!» Я убеждал, что воля, которую он получит, позволит ему самостоятельно принимать решения. «Ага у меня сразу даже первую вертушку и ВЧ-связь отключат, еще даже постановление не выйдет!» — недоверчиво болтал искушенный министр, грамотный, что спецсвязь устанавливается по «закрытому» постановлению очень узкому кругу высших глав страны и председателя «Газпрома», по крайней мере, доколе еще в этом списке аккуратно нет.

«Виктор, клянусь, напрямик в постановлении напишу, что все обстановка материально-технического обеспечения президенту(наименуем тебя не председателем, а президентом)концерна сохраняются на уровне министра СССР, ты же всем сразу надобен станешь!У тебя же в руках и ресурсы, и гроши!! Греза, а не труд!!!» — убеждал я Черномырдина. «А правительственная машина со спецсигналами и «вездеходом» у меня будет?Или мне по полдня проводить в московских пробках и очередях по проверке документов?» — недоверчиво спрашивал грядущий владелец недр. «Ты сам сможешь купить себе столько машин, сколько надобно, хоть весь парк!» — «Нет, вы мне «Чайку» бросьте!— торговался Виктор Степанович. — А у меня вся дом прикреплена к медцентру на Мичуринском проспекте, мы останемся к нему прикрепленными?Или придется по блату докторов искать?»

Однако времена шуток бойко закончилось. После избрания в 1990 году Бориса Ельцина председателем Верховного Совета РСФСР в стороне взялся альтернативный центр. И вот какими методами, если верить Владимиру Щербакову, этот иной центр взялся валить начальный: «Мой важнецкий дружок и научный руководитель по докторской диссертации Гавриил Харитонович Попов, бывший мэр Москвы, когда мы оба стали отставными политиками, подтвердил то, что до этого я осведомил из донесений Министерства путей извещения, Госкомстата и КГБ: перед Москвой было застопорено близ 5 тысяч(!)эшелонов с продовольствием. Ими были забиты все пути, чуть не до границы страны. Была застопорена железная путь, лишь бы не дать разгрузить эти вагоны. Таково якобы было решение «ДемРоссии». Однако кто бы попросту настолько послушался лидеров оппозиционного движения?Где были КГБ, милиция, прокуратура, партийная и советская власть?Все они доносили об этой обстановке, однако ничего не было сделано по наведению распорядка. Как я понимаю, за таковое решение надобно было всем участникам бессчетно заплатить. И тогда возникает сакраментальный вопрос: «Откуда гроши, Зин?»

Это был мощный удар по авторитету правительства и союзного Фокуса. После него нам было уже не выжить. Единое, чем смог ответить Совмин СССР, — повысили в пять один штрафы за безыскусный вагонов. Однако неужели это ответ?» Вот настолько образцово СССР постиг вначале атомный Чернобыль, а впоследствии Чернобыль экономический и политический.

Раздумья о параллельной вселенной

«Могла ли перестройка иметь иной результат, могли ли мы взаправду перестроить систему, не разбив страну?» — задает сам себе вопрос Владимир Щербаков и сам же на него отвечает: «Думаю, могли». В подобном сеансе самокопания нет гладким счетом ничего оригинального. Зато оригинальным изображает сделанный Щербаковым очень емкий и веский разбор того, что собственно у нас пошло не настолько в эпоху Горбачева: «Любая реформа, тем более меняющая основу и идеологию бытующего порядка, век очень дохла для страны. Беспременно будет недовольство и саботаж. Для реализации реформы надобна беспробудная, большая и спаянная команда опытных управленцев. Таковая команда и реформа могут быть успешными при двух обязательных и необходимых условиях. Во-первых, существует большая разветвленная государственная власть(законодательная, судебная, исполнительная), обеспечивающая реализацию принимаемых законов и решений. Во-вторых, должны быть внятно определены последние политические, экономические и социальные мишени реформы, концепции и план деяний по их достижению.

Поскольку ни один-одинехонек из этих спросов не был не всего постановлен, однако пересудом и обсужден, все оказалось поставлено в зависимость от решений «главного». «Главный» же, будто впоследствии выяснилось, в 90% спросов не кумекал. И облегали его аккуратно таковские же помощники. Для них первостепенным было преподнести вождю то, что тому нравилось, и в той фигуре, какая вяще нравилась».

Очень аккуратно живописав суть того, что приключилось, Владимир Щербаков сумел найти для приключившегося и очень аккуратное звание: «В авиации существует термин «рысканье». Термин безукоризненно технический, не прущий никакой эмоциональной окраски и означающий бессистемные, непрогнозируемые и неуправляемые изменения курса вправо или влево в одной и той же горизонтальной плоскости». Надобно ли говорить о том, что применительно к экономике и политике этот термин вмиг такую окраску обретает?Россия уже давненько закончила скачок в базар. Однако то, что живописал в своих воспоминаниях Владимир Щербаков, — это не байки из былого, а предупреждение. «Рысканье» не надлежит стать магистральным течением нашей политики. СССР этого не пережил. Не переживет и Россия.
Источник : https://www.mk.ru/politics/2021/11/25/posledniy-ministr-ekonomiki-sssr-napisal-sensacionnye-memuary.html
Если вы заметили ошибку в тексте, выделите его и нажимите Ctrl+Enter
Брендовые кроссовки Hoka
Как выбрать мотоэкипировку для соревнований
Незаменимые элементы одежды для активного отдыха и спорта
Семин: самое важное - матч с "Оренбургом", оставшиеся в живых сыграют с "Шальке"
"Сочи" победил по буллитам рижское "Динамо" в матче КХЛ
Лучшее за неделю
Технологии
Segway возвращается – в этот раз с практичным электробайком C80
В Египте нашли идеально сохранившуюся мумию возрастом 2500 лет
Таймлапс с телескопа Хаббл показывает драматическое превращение звезды в сверхновую
В 1930-х в США запатентовали ожившего мертвеца для допроса преступников
НАСА приглашает всех желающих вступить в проект «Планетарный Патруль»