Новости со всего интернета
Все новости

Эксперты объяснили, чем на самом деле является манифест режиссера Богомолова

Эксперты объяснили, чем на самом деле является манифест режиссера Богомолова
Статья вытребовала бешеные обсуждения и бессчетно спросов, один-одинехонек из которых звучал образцово настолько: что это было?В обсуждениях в той или другой фигуре встретили участие весьма знаменитые люд, вводя Дмитрия Пескова и Владислава Суркова, какие, опуская детали, настаивали на том, что текст Богомолова — это высказывание о наболевшем раздельного человека, яркого художника, и ничего более.

А 17 февраля во времена встречи президента с лидерами думских фракций спикер Госдумы Вячеслав Володин заявил, что «Россия — это завершающий остров свободы». Что эксперты оценили будто концентрированное оборот манифеста Богомолова.

Между тем внушительная часть обсуждающих, величая «Похищение Европы 2.0» манифестом, продолжает настаивать на некой политической задаче, которую решала публикация статьи режиссера. Поэтому мы постановили спросить экспертов о том, что это таковое взаправду было, содержит ли статья какую-то перспективную идейную платформу и что на подобный платформе можно было бы построить.

Модернисты против новейшего Веста

Алексей Макаркин, политолог, вице-президент фонда «Центр политических технологий»:

— Я думаю, это политический проект. Аккуратнее, некое предложение в публичном пространстве, направленное не столько машистой аудитории, сколько власти. Предложение какого-то диалога с властью, чтобы встроить модернистов во властолюбивый дискурс.
Эксперты объяснили, чем на самом деле является манифест режиссера Богомолова
Есть некая политическая проблема: есть довольно большенный слой избирателей, какие держатся модернистских взоров, то есть не разделяют доминирующий сейчас в парламенте консерватизм. Есть спрос, партии нет, и показывают неодинаковые идеи, будто оформить предложение.

Все парламентские партии у нас конкурируют дружок с дружком в государственничестве, державности и т.д. Все они за консервативный центр, с неодинаковыми нюансами. Есть партия ЛДПР, какая пробует заручиться поддержкой продвинутых горожан, однако у нее все-таки для этого пласта не абсолютно подходящая реноме. Некто из этого пласта голосовал за нее в 16-м году, однако очень небольшая часть.

Где-то дискуссии ведутся на партийном поле, где-то — во внепартийном идейном. В всеобщем, пробуют найти какие-то точки опоры, чтобы, с одной стороны, найти идеологию, какая была бы приемлема для этих модернистски настроенных избирателей, продвинутых образованных горожан, и, с другой стороны, чтобы как-то совместить это с приоритетами власти.

Ответы на эти вопросы есть неодинаковые. Например, ответ Григория Алексеевича Явлинского: остаться на правозащитных позициях, остаться русскими западниками, однако при этом отмежеваться от Алексея Навального. Соответственно, появилась статья Явлинского, еще до манифеста Константина Богомолова, какая будила споры, потому что она напрямик связана с текущей политикой.

Статья Богомолова связана с текущей политикой опосредованно. По сути, в ней предлагается другой вариант: попытка встроиться во властолюбивый антизападнический тренд. То есть попытаться подружиться вяще, чем может позволить себе та же партия «Яблоко». «Яблоко» — партия идейная, либеральная, со своей историей, и там визгливые идейные движения на самом деле невозможны. И вот есть Богомолов, какой предлагает идею, довольно популярную на уровне интеллектуальных обсуждений: есть ветхая Европа и есть новоиспеченная, есть ветхий Вест и есть новейший, ты можешь быть вздыхателем ветхого Веста со всеми его атрибутами, причем самыми неодинаковыми, однако при этом отвергнуть Вест новейший.

И вот на этом основании намечается попробовать встроиться в консенсус, какой принимает все более антизападный характер. Вспомянем давосскую речь Владимира Путина с визгливой критикой в взаимоотношении соцсетей и т.д., этой теме в манифесте тоже уделяется внимание. Безусловно, в манифесте это машистее — речь там не всего о соцсетях. На самом деле то, что мы видаем у Богомолова, это претензии, какие выдвигают на самом Весте, в США трамписты, их симпатизанты в других странах, какие обвиняют нынешний западный мейнстрим в цензуре, в антидемократичности, в стремлении навязать всем одну систему ценностей, репрессировании тех, кто эти ценности не разделяет. Однако чтобы оценить это предложение, надобно рассмотреть три важных момента.

Один-одинехонек из них социологический. То есть как на самом деле речь может выступать о страшных притеснениях. Богомолов приводит пример с барышней, какая якобы доложила американским правоохранителям о своих родителях, пошедших на трампистский митинг, завершившийся штурмом Капитолия. Однако если приглядеться, там некая семейная история, и отнюдь не зазвонист в ФБР «хочу уведомить, что мои родители-реакционеры себя ахово ведут, прошу разобраться». Некто, болтая о таких преследованиях, вспоминает увольнение Андрея Илларионова и еще что-то. Однако если посмотреть изыскания на тему нынешнего консерватизма, мы завидим, что на Весте есть бессчетно консервативных профессоров, журналистов, которых с кафедр не выгоняют, у которых водятся свои площадки, где либералов не очень приветствуют. То есть такового драматизма, ужас-ужас, адская цензура, самая основная проблема нынешнего мира, как-то не получается. Впопад, и само антитрампистское движение BLM сейчас сникло: главнейший ворог их пропал, его ретировались с поста президента, и как-то мотивации стало крохотнее. Тема уходит, Америка переходит к иным проблемам. Говорить, что самая основная проблема это адов новейший Вест, оснований все крохотнее. И в кратчайшее времена они могут взяться, а могут и нет.

Другой момент в том, что эти идеи отвергаются нашей либеральной оппозицией. У ее представителей неодинаковое взгляд об Америке, Трампе, были споры, однако для нее главнейший раздражитель — российская власть. При этом у одной части наших либералов идеи манифеста вызывают отторжение, потому что они пробуют соответствовать будто один современному либеральному мейнстриму, а иные российские либералы сами весьма консервативны. Нынешний российский либерал более консервативен, чем нынешний западный. По многим причинам — он восходит к антикоммунизму, к абсолютно иным манерам, он уважает Маргарет Тэтчер, Рональда Рейгана, Иоанна Павла II, то есть тех, кто у сегодняшних западных либералов вызывает неприятие. И вот когда нашим либералам объясняют, что на самом деле главнейший ворог это коллективный Цукерберг, они будто вселенная оказываются в капитальном недоумении.

Третий момент. Развитые приоритеты Богомолова расходятся и с зрелищами отечественных рутинеров. Для них идеи манифеста тоже неприемлемы, потому что они во многом обращают внимание не на то, что говорится, а кто говорит. И они могут вполне принять констатирующую часть, что ахово, обижают, преследуют, однако под ветхим Вестом они при этом понимают не то, что Богомолов. Не Вест 70-х, 80-х, а будто один викторианскую Англию, Бисмарка, а некто и Блаженного Августина. Абсолютно иные персоналии и другой, христианский Вест.

То есть перспективы у сформулированного Богомоловым предложения довольно легкие. Его манифест сгодится скорее для каких-то семинаров, дискуссий в Интернете, однако если говорить о каких-то общественных перспективах, то маловразумителен слой, маловразумительно, кто будет эти идеи поддерживать. Я уж не говорю об электоральных перспективах. Однако даже если говорить о перспективах продвижения этой идеи в обществе, у кого-то это вызовет и вытребовало уже визгливое неприятие, а для кого-то это попросту не приоритет.

Призрак Суркова бродит по России

Борис Межуев, политолог, главнейший редактор портала Terra America:

— Я отношусь к манифесту Константина Богомолова скорее будто к остроумной провокации, вероятно, рассчитанной на непосредственные бойкие последствия. Однако будто основа капитального политического проекта она бесперспективна.
Эксперты объяснили, чем на самом деле является манифест режиссера Богомолова
На манифест можно посмотреть с двух сторонок: будто на политическую акцию и будто на собрание неких идей.

Что дотрагивается публикации манифеста будто акции, я заверен на 99 процентов, что реальным автором этого созданья изображает Владислав Юрьевич Сурков. Какие-то термины, какие я там вижу, в частности, «сложный человек», «сложное общество», я важнецки помню в текстах и выступлениях Суркова. Во всяком случае, речь может выступать о некоем созидательном тандеме.

Мне будто, необычно в сегодняшнем контексте, что появление этого манифеста это директива на то, что вероятен некий альянс власти и созидательной интеллигенции, причем самых ее прогрессивных ультралиберальных представителей. Что вероятно для них некое всеобщее идейное поле, и оно, собственно, и обозначается в тексте манифеста.

Теперь об идеях. Текст зовется «Похищение Европы 2.0», однако по смыслу этого текста его вытекало бы назвать «Отчуждение от Европы». В нем речь идет о неприятии современной Европы, некоем комплекте аргументов, в силу которых эта Европа не воспринимается в качестве идеальной.

Удобопонятно, по какой причине отчуждена от Европы российская власть. Однако и у передовых миров русской интеллигенции, будто показывает текст, тоже есть набор своих претензий к Европе. Эти претензии я бы наименовал консервативными, однако не моралистическими, что там разврат, а у нас святая праведность. То есть с напрямик обратным знаком: нам не нравится Европа не потому, что она гниет и аморальна, а наоборот, потому что там ультраморализм, этический рейх и в итоге собственно это вызывает у нас опасения, страх. Причем, поскольку есть и представители европейской культуры, будто Катрин Денев, у которых все это вызывает аккуратно таковские же эмоции, мы можем апеллировать в том числе и к ним с неприятием me too, нравственности, связанной с расовым неравенством и т.д. И здесь власть и кое-какие либеральные миры найдут всеобщее поле. Потому что власть, во всяком случае, политическая элита довольно машистого спектра, глядит к Европе образцово настолько же.

Все, что есть в манифесте, я декламировал и слышал бессчетно один. Получается, что на самом деле Европа нам не нравится не потому, что мы таковские моральные, а потому, что мы боготворим жизнь во всех ее проявлениях. Там, в манифесте, сексуальность напрямик намечена в качестве речения жизни и проявления жизни, а вот Европа навязывает нам какой-то морализм, отрицание сексуальности и какую-то этику, основанную на бесплотности какой-то.

И основное. То, что я прочел, пронизано духом 90-х годов. Таковое надвигаться тогда доминировало: будто бы либертарианство, выверченное наружу, с безотносительным неприятием культа меньшинств и т.д., что-то полукоммунистическое. То есть манифест на самом деле это дух 90-х против духа новоиспеченной Европы.

Идея либерализма без Европы не то чтобы нежизнеспособна, она немножко фальшива. Будто взговорил один-одинехонек мой коллега, это консервативное либертарианство: не надобно лезть с какой-то монолитной моральной точкой зрения, дайте людам возможность жить той полнотой жизни, коей они должны жить. Это владычествовало в 90-е годы в кругу «новых русских», это их философия. Европа им абсолютно не нравится. Это философия тех, кто осмыслил, что в Европе для них ничего важнецкого нет. Что истинная их жизнь скорее в Москве, и необычно в ночной палестине этой жизни. Не хочу сказать, что сам Константин Богомолов подобный, однако он обращается, получается, к таковским, с тем чтобы сказать: ребята, на самом деле зачем вам Европа, ваша — скорее Россия. Америка уже тоже не ваша. Ваш был Трамп, однако его, видаете, прибрали. Под фанфары этического рейха. Та Россия, в коей вы жительствуете, это какой-то вселенная этических норм, по отношению к богатым и элите. Вам не нравятся какие-то аспекты деятельности власти?Однако это мелочи по сравнению с получившим 20 лет безвестно за что Харви Вайнштейном. Собственно это не говорится, однако это чувствуется. Это консерватизм «новых русских», какие защищают свою жизнь от каких-то излишне больших ценностей, которых требует Европа. Необычно новых ценностей, какие их пугают вяще, чем ветхие.

Философия, какая проповедуется в манифесте, она не моя. Я, может, с ней в чем-то и согласен рационально, мне, например, все эти me too не коротки. Однако мне будто, все это немножко преувеличено. Все эти стороны западной жизни, на какие показано в манифесте, это во многом продукты борьбы с трампизмом, какие были актуализированы американскими либералами и европейцами в течение последних лет. Какого-то наступления мира каких-то антихристианских праведников, про которых нам рассказывают, на самом деле нет. И не будет. Во всяком случае, никакого апокалипсиса в связи с этим я не вижу, и ощущения, что надвигается мировое жестоко, воплощенное в мурле бесплотных унисексуальных персонажей, у меня нет. Нет ощущения какого-то истерического трепета перед наступающим в Европе царством в духе то ли Оруэлла, то ли, аккуратнее, Замятина.

В круглом по-своему все это остроумно, важнецки придумано, талантливо сделано. Все понимают, что это будут обсуждать, под этим подпишется какая-то часть людей. Опубликовано в «Новоиспеченной газете», авангарде критически настроенной к власти части общества, за подписью Константина Богомолова, к которому у целевой аудитории касательство было почитай будто к режиссеру Кириллу Серебренникову, на 100% своему.

Ага, подобный дискурс есть, и отдаленнее он может быть реализован, однако если беспорочно, особого предбудущего я за этой идеологией не вижу. Люд все же идут за глубокой этической позицией. Точка зрения этакого гедонизма, пусть и разряженного в консервативные одежды, бессчетно людей не поднимет. Необычно молодежь. При всей ее удобопонятной страсти ко всем блаженствам, основная мотивация для нее все же этическая, а не гедонистическая. С другой стороны, дух «новых русских» это и не абсолютно то, на что может опереться власть, если она хочет реально утвердиться всерьез и надолго.

Визит психиатра

Руслан Хестанов, профессор факультета гуманитарных наук НИУ ВШЭ, академический руководитель образовательной программы «Прикладная культурология»:

— К манифесту Богомолова можно отнестись вполне всерьез, потому что речь о процессах, какие происходят не всего на Весте, однако и у нас. Это заявка на какую-то позицию. Алкая, будто в любой статье или авторской колонке, там содержится пай провокации. Манифест будто жанр требует провокативности.
Эксперты объяснили, чем на самом деле является манифест режиссера Богомолова
Наши сегодняшние дебаты не предполагают, к сожалению, сложного спектра воззрений. Либо патриот-охранитель-консерватор, либо либерал-западник. А те позиции, точки зрения, какие могут быть между ними, публика попросту не слышит и даже не различает. Это важнецки видать на образце манифеста Богомолова. Манифест воспринимается будто антилиберальный, однако таковое впечатление ошибочно. Выговорим, у него есть тезис о том, что на Весте настал коллапс свободы слова из-за того, что была запущена, в основном соцсетями, этакая репрессивная машина коллективного воззрения. Однако эта фраза велико напоминает мне другую, сказанную Джоном Стюартом Миллем, одним из классиков либерализма, какой в половине XIX века предупреждал о самой большенный угрозе западному обществу. Угроза исходит не от тирании, не от авторитаризма, а от «диктатуры коллективного мнения», или «диктатуры посредственности». Собственно это мы ныне созерцаем и у нас, и на Весте. Богомолов лев, что политизированные массы на ныне руководятся временами очень убогими идеями, что коллективная посредственность одерживает верх. Однако не надобно думать, что нам довольно отгородиться от Веста и все будет в распорядке.

В круглом кое с чем в этом манифесте, безусловно, можно согласиться. С констатацией того, что происходит в США и Европе. Они взаправду переживают процесс самой взаправдашней ломки: растет правый и левый популизм, само левое и изнаночное подчас становится малоразличимым. Мы видаем, например, что в движении BLM участвуют и левые неолибералы, и изнаночные антифа. Общество расколото, стороны занимают эмоционально заряженные позиции. Налицо все знаки массового психоза, какой описывает Богомолов. А когда этот психоз был подхвачен партиями, он завел знаки верно организованного бреда. Этот бред помогают организовывать в складные формулы и лозунги эксперты, университеты, интеллектуалы. Истина, что-то у них не клеится. И об этом Богомолов тоже пишет. Они хотят завести в повседневную жизнь что-то невозможное, воображаемое: зрелища о невиданных гендерах, утопии радикального феминизма и т.д.

Однако в то же времена в манифесте есть ошибочные, на мой взор, тезисы. Например, новоиспеченные радикальные идеологии воспринимаются будто безукоризненно западное наваждение, будто нечто, что импортируется оттуда, что для нас изображает абсолютно чужим. Однако невозможно не замечать, что их ростки вызревают внутри нас самих. Похожие процессы идут и у нас, алкая броско медлительнее.

Пример. Смена уклада — житейского, производственного — это ведь не всего ввозимая вещь. Мы исподволь переходим от индустриальной эпохи к постиндустриальной. И натурально, что и формы семейной жизни у нас модифицироваются, и практики любви. В традиционной семье были расписаны традиционные роли дядек, баб, главы семьи, снох, свекровей и т.д. То есть патриархальная дом была подобный аграрной производственной единицей. Затем индустриальная эпоха создала нуклеарную семью, где два родителя — один-одинехонек детище. Однако там еще был спрос на мужскую физическую силу. А ныне мы что владеем?У нас появились таковские виды деятельности, таковские специальности, какие вообще не требуют маскулинности, какие сами по себе не требуют гендерного различения. Новую экономику временами называют сервисной и связывают с «революцией розовых воротничков». Другой массовой занятости, кроме сферы услуг, у нас будто бы и нет. Я был недавно на Урале: достопримечательное современное металлургическое производство, однако на пункт мужиков, какие на прессе вкалывали, приходят роботы. Мускульная могущество, плотская выносливость современному производству почитай не нужны. Куда уходят мужчины работать?Либо в торговлю, либо в сферу услуг. А там без разницы почитай, какого пустотела работник. Спрос на маскулинность будто бы не воссоздается. Модифицировается зрелище о мужественности и женственности. Формируются социальные основания для возникновения феминистских идеологий, гендерного хаоса и т.д. Временами люд в массовом распорядке начинают держаться абсолютно бредовых идей не потому, что вышли с интеллекта, восприняли какие-то чужие убогие идеи, и не потому, что ими манипулируют какие-то жестокие силы, а попросту потому, что меняется их житейский уклад. Они попросту не знают, что делать, будто поступать, когда вяще нет спроса на ветхие социальные роли и идентичности.

Ныне Вест переживает спонтанную политизацию, а к нам это может опамятоваться с запозданием. Алкая уже ныне мы созерцаем, в мегаполисах России в основном, горячие политические споры, спровоцированные ломкой ветхого уклада. Это то, что можно назвать цивилизованной революцией, или состоянием цивилизованной войны. Люд не абсолютно понимают, куда мы идем, будто смена уклада и образа жизни влияет на семью, на взаимоотношения дядек и баб.

Что дотрагивается противопоставления Западу, либерализму. С гроба XVIII века все наши идеологии вертятся вкруг одной и той же оппозиции западничества и славянофильства. И до сих пор мы жуем эту жвачку. Сама эта ветхая дилемма свидетельствует о том, что мы, несмотря на свою оппозиционность этому Западу, мыслим себя всего в поле, какое наэлектризовано воздействием Веста. Богомолов высказывается из той же западни, из той же орбиты воздействия. Эти обратные позиции не надобно выставлять будто «наши» и «чужие». В принципе, те же дилеммы и споры существуют и на Весте. Там есть домашняя и удобопонятная нам консервативная реакция, консервативное сопротивление агрессивному и радикальному мейнстриму, какой там ныне господствует и представлен политическим истеблишментом.

Собственно болтая, и у Богомолова я не вижу каких-то оригинальных позиций, какие не были бы представлены на Весте. Ага и у нас они давненько были озвучены. Однако дискуссия на эту тему величава. Мы видаем у нас рост той же самой диктатуры коллективного воззрения. У нас тоже люд дрожат озвучить в соцсетях собственные трепеты и сомнения. Поэтому величав сам факт, что некто решился повысить собственный голос, сформулировать природу своих опасений и трепетов. Это позволяет людам безбоязненнее вступить в спор и выразить свою позицию. Придать уверенности единомышленникам очень величаво. Однако при этом не стоит строить иллюзий, будто спор будет постановлен в состязании риторик, что какая-то идеология одержит верх из-за того, что риторически важнее отточена. Это не настолько. Происходит глубинная ломка экономико-социального уклада, а ее риторика попросту не схватывает. Поэтому и та, и иная позиции верно будут корректироваться.
Источник : https://www.mk.ru/social/2021/02/23/eksperty-obyasnili-chem-na-samom-dele-yavlyaetsya-manifest-rezhissera-bogomolova.html
Если вы заметили ошибку в тексте, выделите его и нажимите Ctrl+Enter
Как выбрать мотоэкипировку для соревнований
Незаменимые элементы одежды для активного отдыха и спорта
Семин: самое важное - матч с "Оренбургом", оставшиеся в живых сыграют с "Шальке"
"Сочи" победил по буллитам рижское "Динамо" в матче КХЛ
Крыховяк назвал победу над "Рубином" в Кубке России очень тяжелой
Лучшее за неделю
Технологии
Segway возвращается – в этот раз с практичным электробайком C80
В Египте нашли идеально сохранившуюся мумию возрастом 2500 лет
Таймлапс с телескопа Хаббл показывает драматическое превращение звезды в сверхновую
В 1930-х в США запатентовали ожившего мертвеца для допроса преступников
НАСА приглашает всех желающих вступить в проект «Планетарный Патруль»