Новости со всего интернета
Все новости

Беловежская пуща спасла Россию от развала: страна вместо швейцарского сыра

Беловежская пуща спасла Россию от развала: страна вместо швейцарского сыра
В мемуарах первого президента России и представителей его тогдашнего «ближнего круга» этот мотив, впрочем, обнаружить не вытанцовывается. Все мысли Бориса Ельцина, если верить его воспоминаниям, были подчинены идее избавления России от обременительной «имперской миссии»: «Россия... отказывалась от традиционного образа «властительницы полумира», от вооруженного противостояния с западной цивилизацией, от роли жандарма в решении национальных проблем».

По версии же Михаила Горбачева, квалифицирующего то, что случилось на правительственной даче «Вискули» 8 декабря 1991 года, равновелико будто и последовавшие за этим события, будто «декабрьский переворот», все было еще более попросту: «Президент России и его окружение фактически принесли Альянс в жертву своему страстному желанию воцариться в Кремле».

Что ж, вероятно, Горбачев лев. Однако будто болтал о себе герой бессмертной трагедии Гете, «часть бессмертной силы я, век желавший злобна, творившей лишь благое». Безусловно, Ельцин вдалеке не Мефистофель — в этом его не решились бы обвинить даже самые заклятые вороги. И еще менее может быть заподозрен в том, что век «творил благое»: список просчетов и оплошек первого президента России очень большущ. Однако включать в него Беловежские соглашения, лево же, напрасно.

Если бы агония Советского Альянса продлилась еще алкая бы несколько месяцев, сегодняшняя карта России, вполне вероятно, напоминала обглоданный швейцарский сыр, где вместо дырок и выщербин — обретшие самостоятельность автономии. Для справки: в состав РФ входят ныне 22 национальные республики, на какие доводится 29 процентов территории страны и 18 процентов ее народонаселения.

Глотательный процесс

На момент беловежской встречи Ельцина, Шушкевича и Кравчука это была, подчеркиваем, собственно агония. Пожалуй, даже самые неизменные адепты «утраченной империи» не мечтают откатить ситуацию к состоянию на конец озари — азбука зимы 1991 года. Недужный, СССР, был скорее бездушен, чем жив. А если называть вещи своими именами — был стремительно разлагающимся полутрупом.

К тому времени три из пятнадцати «братских республик» — Литва, Латвия и Эстония — официально вышли из СССР: Москва признала их отдельную государственность. Независимость провозгласило и большинство других членов «братской семьи». А двое «родственников», Армения и Азербайджан, находились в состоянии войны дружок с дружком.

Надежду на сохранение СССР будто «обновленной федерации равноправных суверенных республик» — формулировка спроса Всесоюзного референдума от 17 марта 1991 года — затерял тогда уже и сам президент СССР. В самом заключительном проекте Договора о Альянсе Суверенных Царств, опубликованном в газете «Правда» 27 ноября 1991 года, новоиспеченная версия Альянса называлась «конфедеративным демократическим государством».

Царства, образующие Альянс, объявлялись «субъектами международного права», какие могли «устанавливать непосредственные дипломатические, консульские связи, торговые и другие взаимоотношения с иноземными государствами». Сохранялись, истина, «единые Вооруженные силы с централизованным управлением». Однако участники договора могли «создавать республиканские вооруженные формирования».

Они вправе были также приостанавливать на своей территории акт законов Альянса — если сочтут, что они нарушают «настоящий Договор» — и могли беспрепятственно покинуть его. Конструкция, какая продвигалась Горбачевым, не настолько уж велико отличалась от взявшегося в декабре Содружества Независимых Царств. В СНГ ведь тоже на первых порах были объеденные Вооруженные силы и всеобщая валюта.

Основное отличие — во всяком случае, для России — находилось за пределами текстов: подмахнув на правах учредителя СССР договоренность о его роспуске и создании СНГ, Россия в мурле Ельцина тем самым отняла какого-либо геополитического маневра составные части своей Федерации.

Предпринятая сквозь три недели попытка Татарстана ввалиться в СНГ «на правах учредителя» — отвечающее заявление было сделано 26 декабря 1991 года Верховным Советом республики — окончилась ничем. Поезд ретировался. Аккуратнее, «машинист» Ельцин выслал его вне расписания, бросив на перроне обескураженные автономии.

По расписанию же — то есть по логике новоогаревского процесса, в каком длительно и мучительно рождался, однако настолько и не родился Договор о Альянсе Суверенных Царств — предполагалось, что равновеликими участниками Альянса станут автономные республики, определяемые будто «суверенные царства, входящие в состав других государств».

Ритуал подписания Союзного договора, назначенная первоначально на 20 августа 1991 года и сорванная, будто знаменито, августовским путчем, предусматривала, что «республики в составе РСФСР подписывают Договор в азбучном распорядке в рамках государственной делегации РСФСР». Однако Татарстану и это показалось унизительным: республика категорически отказалась подписывать договор «в рамках» России.

Позиция Казани была сформулирована предельно внятно. «Республика Татарстан рассматривает себя в качестве самостоятельного соучредителя Альянса ССР наряду со всеми союзными республиками, — гласило совместное заявление республиканских органов власти от 8 мая 1991 года. — Эта позиция не изображает сепаратистской, она навещена на ликвидацию ранжирования республик на союзные и автономные и на укрепление СССР будто альянса равноправных республик».

Еще более конкретно высказывался Минтимер Шаймиев(с июля 1991 года — президент Татарстана, до этого — председатель Верховного Совета Татарской ССР). «Подмахнем договор, если получим союзный статус, — заявил он 24 мая 1991 года на заседании комитета по подготовке проекта новоиспеченного Союзного договора. — Мы должны быть в Альянсе... Россия должна по мере их созревания «рожать» республики. Почему мы должны решать оборонные вопросы сквозь Россию?Нефтехимический комплекс у нас крупнейший в мире».

Не отставали тогда от Шаймиева и другие «автократы». Они не выканючивали, они спрашивали. «Мы неоднократно становили вопрос о признании суверенитета, — заявил на встрече глав российских автономий с президентом СССР председатель Верховного Совета Якутии Николаев. — Когда это будет сделано?Если вы настаиваете на соблюдении Конституции — мы устанавливаем вопрос о новоиспеченном статусе наших республик: по Конституции Верховный Совет решает вопрос о приеме в СССР новых республик».

Весьма показателен и состоявшийся в тот же день и в тех же интерьерах диалог «хозяина» Башкирии Муртазы Рахимова и «хозяина» Кремля: «Мы — субъекты Альянса?» — наседал на Горбачева Рахимов, недовольный уровнем вовлеченности российских автономий в подготовку Союзного договора. — «Ага!» — «Тогда почему без нас собираетесь?» — «Надобно учесть, что мы будем в переходном фазисе...»

Авансы, торовато раздаваемые союзным фокусом российским автономиям, и более чем терпимое касательство к их вырастающим не по дням, а по часам аппетитам заставляют некоторых исследователей этой темы предполагать, что то была целеустремленная политика, навещенная на ослабление российского руководства. Собственно, той же версии придерживались тогда и Ельцин с его окружением.

Горбачев парировал эти попреки ссылкой на деяния самого Ельцина: «Запамятовал, будто буквально навязывал им суверенитет: «Взимайте, сколько сможете разжевать!» Вот он, популизм в безукоризненном облике. Что угодно наобещает, лишь бы понравиться».

Президент СССР владел в виду знаменитое высказывание Бориса Николаевича, сделанное в августе 1990 года на встрече с общественностью Уфы и в оригинальной версии звучащее настолько: «Мы болтаем башкирскому народу, народам Башкирии, мы болтаем Верховному Совету, правительству Башкирии: возьмите ту долю власти, которую сами сможете проглотить. И мы согласимся с этой долей, с этим решением».

В всеобщем, разобраться, кто более виноват в разжигании амбиций национальных автономий, Ельцин или Горбачев, союзные или российские власти, нелегко. Если вообще вероятно. Будто говорится, все важнецки. Однако в любом случае семена суверенизации бросались на важнецки удобренную почву. Амбиции эти родились не во времена подготовки Союзного договора и даже не в стадия перестройки. Гораздо прежде.

Партия взговорила: «Надо»

Надобно заметить, что выход национальной автономии из состава союзной республики отнюдь не почитался в советские времена каким-то криминалом, сепаратизмом. По крайней мере выход из состава России. В первые два десятилетия советской власти это вообще было всегдашним делом. Впопад, вопреки распространенному убеждению величайшие территориальные утраты РСФСР понесла не при «подарившем» Крым Украине Хрущеве, а в эпоху сталинского правления.

В октябре 1924 года Россию покинула большущая часть территории Туркестанской АССР: на этих землях были образованы Узбекская и Туркменская ССР. В 1936 году территория Узбекистана расширилась за счет Каракалпакской АССР, входившей до того в состав РСФСР. В том же 1936-м из России были вычленены Казахская и Киргизская АССР, повышенные в статусе до союзных республик.

Остававшиеся в РСФСР автономии, прежде итого Татарская и Башкирская, спрашивали «продолжения банкета». Это выразилось, в частности, в предложениях по поправкам и дополнениям к проек­ту новоиспеченной Конституции СССР. Предлагалось, в частности, дополнить Основной закон статьей, устанавливавшей, что при достижении отвечающего уровня развития автономные республики получают лево стать союзными.

Однако товарищ Сталин дал безапеляционный окорот планам «автономов». «Можно ли принять это предложение?— вопросил «вождь народов», выступая 25 ноября 1936 года на VIII Всесоюзном Съезде Советов, собранном для утверждения конституционного проекта. — Я думаю, что не следует его при­нимать».

Сталин перечислил «признаки, наличность которых дает основание для перевода автономных республик в разряд союзных республик». Начальный: «необходимо, чтобы республика была окраин­ной, не обступленной со всех сторонок территорией СССР». «Вождь народов» обосновывал это тем, что в отличие от автономий союзные республики имеют лево безвозбранного выхода из состава СССР, а реализовать его можно лишь в том случае, если республика граничит с иноземным царством.

«Возьмем, например, Башкирскую или Татарскую Рес­публику, — продолжил докладчик. — Дозволителен, что эти автономные республики перебросили в разряд союзных республик. Могли бы они поставить вопрос логически и фактически о своем выходе из СССР?Нет, не могли бы. Почему?Потому что они со всех сторонок окружены советскими республиками и зонами и им, собственно гово­ря, некуда выходить из состава СССР.(Всеобщий смех, аплодис­менты.) Поэтому перевод таких республик в разряд союзных был бы неправилен».

Во-вторых, показал Сталин, «необходимо, чтобы национальность, давшая советской республике свое имя, видела в республике бо­лее или менее компактное большинство». В-третьих, «чтобы республика была не очень крохотной в резоне числа ее населения», чтобы народонаселение было «не крохотнее, а вяще алкая бы миллиона». Ибо чересчур крохотная республика, рассуждал «вождь народов», не может рассчитывать на самосильное существование: «Вряд ли можно колебаться, что империалистические хищники живо прибрали бы ее к рукам».

Впрочем, вскоре советское руководство преступило им же введенные критерии: в 1940 году РСФСР покинула еще и Карельская АССР, переделанная в Карело-Финскую ССР. Новоиспеченная, 16-я «братская республика» не отвечала сразу двум из трех сформулированных Сталиным знаков: пай представителей титульных национальностей, карелов и финнов, в народонаселении составляла тогда близ 25 процентов, а всеобщая его численность была чуть более 600 тысяч.

Однако справедливости ради — это все-таки было исключение, подтверждающее правило: Карело-Финская ССР кроилась «на вырост» — с прицелом на скорое присоединение «буржуазной» Финляндии. В 1956 году Карелию вернули в Россию. И это было заключительным изменением границ Российской Федерации в советский стадия ее истории.

Тем не менее споры по поводу правомерности нахождения тех или иных национальных образований в составе России не утихали и в самые застойные годы. Велись они, разумеется, непублично: в партийных кабинетах. В авангарде борьбы за союзный статус находились, будто нетрудно догадаться, шефы Татарской и Башкирской ССР.

С началом же перестройки вопрос о выходе из РСФСР был поставлен ими, что зовется, ребром. Об этом свидетельствует, в частности, стенограмма заседания Политбюро ЦК КПСС от 8 мая 1987 года. «Башкирия, Татария требуют статуса союзной республики, — сообщает Михаил Горбачев. — Выстраивается очередь. Надобно все по-хорошему... Вопрос о наполнении автономии надобно решать в русле перестройки, в связи с ее прогрессом».

На состоявшемся в сентябре 1989 года пленуме ЦК по национальным спросам дискуссия перебежала в плоскость практических решений. «Статус автономии создает буквально необоримые барьеры в решении национальных и культурных спросов, — заявил, выступая на пленуме, начальный секретарь Башкирского обкома Хабибуллин. — Корпящие, общественность республики, партийные комитеты в ходе обсуждения проекта платформы напористо высказывались о надобности преобразовать Башкирскую АССР в союзную республику и закрепить это поза конституционно».

Те же аргументы и те же требования повторили первые секретари Якутского(Прокопьев)и Татарского(Усманов)обкомов. Примечательно, что эти предложения не нашли никаких прекословий ни у генерального секретаря, ни даже у тогдашнего номинального шефа России — председателя Президиума Верховного Совета РСФСР Воротникова. Истина, партия не взговорила тогда однозначно «да» выходу автономий из состава России. Однако перспективу этого выхода нарисовала более чем отчетливо.

«Учитывая правовую природу автономных республик будто советских социалистических царств, необходимо существенно расширить их компетенцию, — гласила встреченная пленумом дебаркадер КПСС «Национальная политика партии в современных условиях».

Бездушная точка

В абсолютном соответствии с этой партийной установкой 26 апреля вытекающего, 1990 года принимается закон СССР «О разграничении полномочий между Альянсом ССР и субъектами Федерации», визгливо повышавшими статус национальных образований в составе союзных республик: теперь они почитаются «советскими социалистическими царствами, изображающими субъектами федерации — Альянса ССР».

Вытекающим шагом по «расширению компетенции» надлежит было стать подписание Союзного договора, выказывавшее автономиям в составе РСФСР прямодушный путь к самостоятельности от России. Впрочем, две республики пустились в самостоятельное плавание еще до подписания. Осенью 1991 года распад России перестал быть угрозой, превратившись в факт. Болтая словами президента СССР, «процесс пошел».

24 октября Верховный Совет Татарской ССР принимает «Акт государственной самостоятельности Республики Татарстан». «Республика Татарстан, будто суверенное держава, выражает волю и решимость иметь полноправное непосредственное представительство в Верховном Совете СССР, других государственных и межреспубликанских органах Альянса ССР», — говорилось в числе прочего в этом документе. О России — ни слова.

1 ноября 1991-го Джохар Дудаев, избранный президентом Чечни на проведенных Общенациональным конгрессом чеченского народа выборах, подмахнул собственный начальный указ: «Объявить о государственном суверенитете Чеченской Республики с 1 ноября 1991 года»...

Казалось, еще чуть-чуть, и умирающий СССР потянет за собой в могилу и Российскую Федерацию. Алкая почему «казалось»?При сохранении прежних правил игры подобный исход был, пожалуй, едино вероятным. Сознавая это или нет, однако Ельцин поломал заведомо проигрышную для России игру. И тем самым высчитал ее на краю могильной ямы.

Момент распада СССР стал вдруг самой абсолютной точкой кризиса российской государственности. Кризис дошел до дна, и вопреки апокалиптическим прогнозам не взялся копать. Несмотря на все косяки Ельцина и его команды, несмотря на тончайшие внутриполитические конфликты, на экономический коллапс, порожденный непродуманными реформами, Россия перестала расползаться и, болтая словами князя Горчакова, азбука сосредотачиваться.

Безусловно, путь этот был, мягко болтая, не плавен и вдалеке не прям. Можно вспомнить договор 1994 года о разграничении полномочий между органами государственной власти РФ и Республики Татарстан, объявлявший республику «государством, сведенным с Российской Федерацией». Можно вспомнить две чеченские войны, первая из которых закончилась унизительным хасавюртовским миром...

Однако альтернативный маршрут вряд ли был бы менее дохлым. И самое основное: то, что мы получили бы в финале, вряд ли можно было назвать Российской Федерацией. Не факт, безусловно, что Россию взалкали бы покинуть все национальные автономии. Однако с иной стороны — «вирус суверенности» запросто могли подхватить и кое-какие безукоризненно русские регионы. Чем они аховее других?

В всеобщем, на выходе в любом случае была бы уже абсолютно иная край. Аккуратнее — страны.
Источник : https://www.mk.ru/politics/2020/12/05/belovezhskaya-pushha-spasla-rossiyu-ot-razvala.html
Если вы заметили ошибку в тексте, выделите его и нажимите Ctrl+Enter
Незаменимые элементы одежды для активного отдыха и спорта
Семин: самое важное - матч с "Оренбургом", оставшиеся в живых сыграют с "Шальке"
"Сочи" победил по буллитам рижское "Динамо" в матче КХЛ
Крыховяк назвал победу над "Рубином" в Кубке России очень тяжелой
Ильин: ничья со "Спартаком" в Кубке России в нашу пользу
Лучшее за неделю
Технологии
Segway возвращается – в этот раз с практичным электробайком C80
В Египте нашли идеально сохранившуюся мумию возрастом 2500 лет
Таймлапс с телескопа Хаббл показывает драматическое превращение звезды в сверхновую
В 1930-х в США запатентовали ожившего мертвеца для допроса преступников
НАСА приглашает всех желающих вступить в проект «Планетарный Патруль»